Японская зимняя сказка

Старый монах и мальчик-сирота жили при маленьком храме у реки. Как-то весной, ранним утром, они отправились на лодке вниз по реке, на храмовый праздник в большой монастырь. Паводок уж месяц как прошёл, река вошла в своё привычное русло, течение было спокойным, и они думали, что к полудню будут на месте.
Светило солнце, берега реки зеленели свежей травой, и старик с мальчиком плыли себе на маленькой лодке-плоскодонке. Старик подгребал лёгким вёслом, а мальчик держал потрёпанный розовый зонтик.
Вдруг стало очень тихо. Замолчали птицы. Ветер изменил направление. Небо слегка посерело, потом побелело. Ветер задул сильнее и стих. И пошёл снег.
Да, пошёл снег. Сначала прилетело несколько снежинок, они были как белые мухи, потом снежинок стало больше и больше, начался настоящий снегопад.
Снег падал с неба медленно, отвесно, хлопья были огромные, тяжёлые. Они падали в тёмную воду и тут же исчезали. Белыми пятнами снег начал покрывать траву по берегам и вскоре берега побелели полностью.
Мальчик смотрел на снежные хлопья, пропадающие в воде, и думал, о том, как рыбы из глубины снизу смотрят на падающий в воду снег, видят круги на водной поверхности и быстро тонущие, тающие в воде прозрачные комочки.
Старик и мальчик не взяли тёплой одежды, её у них и не было. Становилось всё холодней, снег лип к одежде и таял. Мокрые голые руки замерзли….
Но старый монах испугался не только холода. Такой снег может разбудить жителей речных глубин – водяных и кикимор.
Он знал, что надо плыть по середине реки и не смотреть в воду, так советуют мудрецы. Старик стряхнул снег с мокрого зонтика, сел на дно лодки, прижал мальчика к себе и накрыл себя и его своей длинной монашеской накидкой. Накидка была старая, цвета полинялого индиго, латанная и перелатанная самим монахом.
Старик всё время смотрел вперёд и иногда осторожно правил веслом, напевая себе под нос какую-то молитву. В кармане накидки он нашёл старый бронзовый колокольчик. Мальчик немного согрелся и заснул.
Так они и плыли сквозь белесую пелену: время, если не остановилось, то тащилось со скоростью течения реки, старик бубнил молитвы и позванивал колокольчиком. Иногда ему начинало казаться, что снег не падает, а неподвижно висит в воздухе, тогда он встряхивал головой, что бы прогнать опасную дремоту.
Если бы кто-нибудь стоял на высоком берегу реки, он отметил бы элегантную красоту этой картины: белые берега, чёрная река, розовое пятно зонтика и белые снежные хлопья. Но там, на голых ветках дерева сидели только вороны, две или три. Тоже неплохо: чёрные нахохленные птицы на серых искривлённых временем сучьях и белый снег.

Вдруг небо расчистилось, берега засверкали. Какие-то лодки подплыли к ним - а, это монахи из большого храма. Очень кстати - старик так окоченел, что вряд сам смог бы причалить лодку и выйти на берег.
Какая суматоха, а вот и горячее саке, которое никому не повредит!

Плащ цвета индиго, вещь, которую страстно жаждет моя душа, можно купить в Интернете, чем обтрёпаннее, тем дороже. Многочисленные аккуратные заплатки. Ткань на сгибах и порванных краях высветлена до разных оттенков синего. На сайте написано с восклицанием: какая тяжёлая жизнь должна бы быть у владельца этого плаща. Действительно, сейчас каждый может преобрести выстиранную, вычищенную, проглаженную одежду безымянного японского бедняка из неизвестной деревни отдалённого кантона.
Русский климат, конечно, гораздо тяжелее японского, и редко у кого в семье сохранилась одежда с позапрошлого века, где они - зипуны, поддёвки, льняные рубахи?
Я пошла на компромисс и купила себе небольшой кусок ткани, холст, выкрашенный индиго, за умеренную цену, он уже на почте, завтра я его возьму и буду им владеть.
Но снег, это снег уральский, первомайский, во время сплава на байдарках, его уже не вернёшь. Монах буддистский - мой отец, природный буддистский склад его души внешне выглядел как стоицизм положительного человека в условиях той жизни в России.