Рядом с нами Блошиный рынок, некоторых ветеранов торговли я знаю по именам. Тайный язык рынка - парси. Меня восхищает душа персидского торговца, до конца преданная идее торговли. Иран для них страна чудес. Тегеран- самый красивый город в мире. Льстец Лохман знает, какие украшения я люблю. Уговаривая меня купить старый йеменский браслет на детское запястье, он говорит, купи, жалко продавать чужому человеку. Судя по имени можно подумать, что он не из Ирана. Нет, это имя дали ему родители в честь польского врача, который лечил евреев в Тегеране. Я хочу перебрать все вещи в его лавке, он предлагает включить и его самого. Длинный худой продавец фарфора не церемонится с покупателями. Он знает названия английских и бельгийских фабрик, остальное не стоит его внимания. Ему претит идея привести в порядок свою лавку- когда входишь в узкий проход, заваленный ящиками с посудой, боишься смести локтем какую-нибудь крышечку от заварного чайника. Я перебираю чашки и блюдца, и серая пыль остаётся на пальцах. Продавец ковров Рувен в роскошной фетровой шляпе сидит рядом у входа в свою лавку, штопает или закрашивает детскими фломастерами старые ковры. Он очень фотогеничен и не спорит с фотографами. У грузинской бабушки я покупаю новые льняные простыни, привезённые эммигрантами, и старое, вязанное крючком кружево для занавесок или для кукольного постельного белья.
В одной из ковровых лавок лежит кусок алого шёлка с вышивкой чуть ли не золотом, выцвевший и порванный во многих местах, лежит он там несколько лет, валяется, можно сказать. Раз в пол года я иду и проверяю на месте ли он, я его фотографировала, и даже принесла фотографии продавцу. Он растрогался и предложил купить этот кусок, кому как не мне эта красота должна достаться. Начал он с 1000, постепенно спуская по 50 шекелей. В ответ я объясняла ему, что я не из музея и нет у меня денег на такие прихоти. Торговля наша проходила однообразно, мы повторяли каждый своё, я, надеясь, что он скажет, ну ладно, бог с тобой, бери даром, или почти даром, кто купит его у меня, он, надеясь, что я скажу ему ну, ладно, плачу тебе 350 шекелей и баста.