Как–то незадолго до перестройки перед нашим домом в Свердловске остановил меня прохожий с вопросом, он искал кого-то. Внешность у него была не местная, сухое восточное лицо, белая борода, на голове чудился тюрбан. Он стал мне что-то объяснять, открыл записную книжку и протянул, чтоб я сама посмотрела на записанный адрес. Я заглянула на страничку и увидела четкую аккуратную запись, сделанную арабской вязью.
Ещё более тёмный намек на мой переезд на Восток, то есть в наш дом в Яффо, под сень соседских канареек, был в раннем детстве. Я имею в виду канареек соседей с другой стороны, у которых есть БМВ светло кремового цвета. В домовом клубе для детей, чуть ли не в подвале, мне мерещится эта картина в полумраке, я в группе девочек танцую восточный танец, под аккомпанемент аккордеона. Сижу на коленках и стараюсь красиво и плавно изгибать руки над головой, мне надо в туалет, но я терплю.
В этом терпении, мне ясно открылись сейчас, истоки моего сложного отношения к любым общественным рамкам, и понимания, с другой стороны, неразрывной связи искусства и страдания.