Иуда на росписях Византийских скальных церквях Каппадокии не имеет злодейского вида ( см. Поцелуй Иуды Глазунова. Иисус -как бы русский крестьянин, а социальное положение Чёрного Иуды, лысого, потасканного, я не берусь определить. Картинка маленькая, не разглядеть как следует, но чудятся мне "claws" Бората).

На Тайной вечере у Византийского Иуды нет жёлтого плаща, и кошелька с 30 шекелями не видно, он один из ряда апостолов, только руку протянул к сосуду. И нимб у Иуды как у всех, хотя для нас очевидно, что подлый предатель не может быть святым. Значит, он не был предателем-доносителем в вульгарном, привычном для нас смысле (как у Глазунова). Византийцы, размышляя логично, думали, что предать Бога нельзя, но человек может быть вовлечён Богом в игру без компромисcов и отступных.
Элоким-отец, вступая в контакт с людьми, обычно рассматривает возможность выбора для них, хоть трудно это увязать с его всеведением, но может, он ведает будущее, не как конкретные события, а множество всевозможных исходов, зависящих от начальных условий и выбора.
Иисус в Иерусалиме ставит смертельную мистерию, главные герои в ней он и его Отец, а Иуда – один из подручных трагических героев.

Протянутая рука к сосуду соответствует Евангелию от Матфея(26):

21 и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня.
22 Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи?
23 Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня;
24 впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться.
25 При сем и Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви? [Иисус] говорит ему: ты сказал . (Ты сказал אתה אמרת-когда кто-нибудь произносит эту фразу на иврите, я вздрагиваю).

Параллель предательству Иуды - предательство Петра. Пётр смутился душой, но как-то справился, а Иуда не выдержал и кончил плохо.

Со временем всё огрубилось, нюансы исчезли, нимб померк, и меланхоличный Иуда превратился в чёрного предателя, которого легко ненавидеть.

У Каина похожая судьба: туманная, многомерная история превратилась в примитивное "преступление и наказание" длинной в четверть страницы. Преднамеренным или непреднамеренным было это убийство, мы не знаем. Кто помнит, что Бог отметил Каина печатью, чтобы защитить его, и что он стал отцом металлургов, музыкантов и художников. И Ной из его рода. Где брат твой? спрашивает Бог, но если ему Авель был дорог, людей-то было только 4 человека, мог бы и последить. Значит, не так был и дорог. С каким чувством смотрел он на труп Авеля с проломленной головой? Урок не прошёл даром?

Можно представить Авеля и Каина у Глазунова - Авель нежный задумчивый сероглазый блондин, а Каин....