В связи с книгой Памука, потянуло меня на Яфский блошиный рынок. Первая половина февраля выдалась холодной, как в том году, когда мы приехали в Израиль. Почти все лавки были закрыты, я зашла к ….(надо спросить, как его зовут). Он говорит, что получает свой товар из враждебных мусульманских стран. Лавка его пахнет мышами (проверить), стоят там вазы грубой керамики из Афганистана, как он говорит, с потолка свисают украшения женщин кочевых племён и ажурные лампы из серебрянного и золотого металла. С таким голосом ты гуляешь, я тоже был простужен, ты не смотрела ещё в той комнате,- сказал он. Пробираясь в указанную комнату, я натолкнулась на стопку листов, которые при рассмотрении оказались листами из книг или специально так сделанные листы с миниатюрами и арабской каллиграфией. Вот смотри, 50 шекелей, рисовал подмастерье (нарисовано строго небрежно в стиле ученика), а вот дороже 200-400, посмотри какая работа. Я посмотрела, и у меня заболели глаза. Это не 16 век и не 19, но некоторое представление можно получить, глядя на эти линии, точечки, мазки тонкой кисти. Пока я рассматривала листы, …. успел повздорить с покупательницей, разговор шёл о 20 шекелях. Я удивилась, ведь первый утренний покупитель приносит удачу, первая заработанная купюра с чувством прижимается ко лбу и к губам. Пока я благодарила ….. за доставленное удовольствие, намекая, что не единым хлебом живы, вошёл его приятель, сосед по лавке, и шатко поставил электрический чайник кипятиться как раз над стопкой миниатюр, и я вспомнила речь незабвенного Эниште, перед тем как миниатюрист Оливка или Маслина, я раскрываю тайну тем, кто ещё не читал, стукнул его по голове массивной старинной бронзовой монгольской чернильницей для красных чернил.
Позавчера я взяла фильм Ф. Мурнау Носферату, и в книжке, приложенной к фильму, увидела фотографию Мурнау в его кабинете, за его спиной висит восточный ковёр на стене, разрисованной газелями размером с ладонь и южными цветами. Известное, много раз описанное явление, если ты учишь чужой язык и усвоил новое слово, оно будут выскакивать в каждом тексте, как будто только сейчас все поняли его прелесть и вставляют его при первой возможности.