Анне Карениной было 27 лет, когда она встретили Вронского, "даме с собачкой" 22 года, а её герою 38, а мне они всегда казались старше лет на десять. В незабвенную эпоху Черненко или Андропова, когда на улицах весели плакаты призывающие повысить производительность на 0.7 и качество на 1.1 процента и ходили слухи о внезапных рейдах и поимке прогульщиков в кинотеатрах и магазинах, я и моя подруга Наташа решили поехать в Венгрию. Мне было 27 лет. Наташе 29. Не помню, куда вели или везли пойманных граждан, вероятно, это была очередная городская легенда. Чтобы поехать за границу, надо было пройти 3 комиссии. Партийную, профсоюзную, третья выпала из памяти. С меня хватило одной, и мы никуда не поехали, и лето прошло как обычно, вокруг станций Флюс и Будка. Я думаю, что первой была партийная комиссия, я стояла одна перед лицом группы сидящих взрослых мужчин, таких типичных партийных активистов Института, где я работала. Они задавали вопросы, а я отвечала, стараясь делать честное простое лицо и отчуждаясь от происходящего, чтобы сохранить душевное равновесие. В конце концов, комиссия - не персональное дело. Кто-то спросил меня про комсомол, и я похолодела от ужаса. Комсомол кончался в 27 лет, а я перестала платить взносы сразу после университета. С лица моего сошло честное выражение, но почему-то коммунисты не стали настаивать, и как-то всё смялось, и вопрос о комсомоле сник. Мне дали добро на прохождение двух других комиссий, но у меня пропало всякое желание ехать. Ну и Бог с ней с Венгрией, подумала я. Со станции Будка с огромным противнем с пирогом с малиной я приезжала на станцию Флюс, и на открытой веранде с видом на озеро, дача был приклеена к скальному склону за железной дорогой, за столом с новой клеёнкой, мы пили чай из Наташиного фарфора. Пирог не был банальным кулинарным изделием, примерный рецепт был взят из повести из Иностранной литературы, не помню, чья это была повесть, но помню вкус пирога, песочное тесто с кедровыми орехами, сверху много малины и решёточка. Мы как могли и довольно успешно, создавали идиллию вокруг себя. Наташин муж, безотказный человек, приглашал на дачу всех женщин, которые попадались ему на пути в течение рабочей недели, и иной раз наши чаепития на веранде были слишком многолюдными и странными, но присутствие маленьких детей облагораживало и разряжало обстановку. Тогда то или позже, меня остановили над туннелем стратегического назначения. В самом туннеле, бесспорно, я могла легко вывинтить шайбы, разобрать рельсы, положить бревно поперёк, однако в лесу над туннелем задача сильно усложнялась.